Кубанская охота

(1888-1909)

Феномен так называемой Кубанской охоты, проходившей в горах северо-западного Кавказа с 1888 по 1909 годы до сих пор остается малоисследованным. Во многом это обусловлено тем, что часть источников была известна и использовалась лишь научными сотрудниками Кавказского заповедника и некоторыми энтузиастами-краеведами в рамках их исследовательской работы. Публикации современников Кубанской охоты, освещавших ее историческое развитие, не были широко распространены в кругу местных историков, краеведов и географов, несмотря на то, что содержали в себе много ценного фактического материала по исторической географии региона в целом. В своей статье я попытаюсь восполнить этот пробел.

I

М. Н. Романов

М. Н. Романов

После окончания Кавказской войны (1864 г.) и выселения горских племен в Турцию междуречье Большой Лабы и Белой в нагорной своей части превратилось в совершенно безлюдный район, в который летом захаживали из Сухумского округа лишь пастухи-абхазы со своими стадами. Лесом заросли аулы, разбросанные по труднодоступным долинам горных рек, одичали фруктовые сады. Новые поселенцы стремились занять равнинные участки предгорий, не углубляясь далеко в горы, вследствие чего вся территория между Передовым и Главным хребтами, ограниченная указанными реками, являла собой, пожалуй, самый дикий уголок на всем Кавказе.

В условиях полного безлюдья в этих местах начал множиться зверь. Постепенно слухи об этом таинственном охотничьем царстве стали проникать в Тифлис, который был в то время культурным и политическим центром всего Кавказского края. В Тифлисе находилась резиденция наместника Кавказа, что являлось определяющим фактором в его развитии. С 1862 по 1881 годы должность наместника занимал Великий Князь Михаил Николаевич Романов, сын Николая I и брат Александра II. Знаменит Михаил Николаевич был тем, что в мае 1864 года провозгласил окончание Кавказской войны в горном селении Кбааде (ныне поселок Красная Поляна Адлерского района города Сочи). В последующие годы, занимая высокий пост Наместника Кавказа, он всячески содействовал освоению региона, а особенно Черноморского побережья Кавказа.

Великий князь Георгий Михайлович

Великий князь Георгий Михайлович

У Михаила Николаевича было шесть сыновей – Николай, Михаил, Георгий, Александр, Сергей и Алексей. Все они получили превосходное образование, много путешествовали по миру и постоянно находились в обществе видных деятелей науки того времени. Ко всему прочему, сыновей Михаила Николаевича объединяла одна общая страсть – охота. С юных лет они подолгу жили в боржомском имении Великого Князя Михаила Николаевича, окрестности которого считались весьма богатыми на дичь и удобными для совершения охотничьих вылазок в любое время года. Охоте предавались вся без исключения мужская половина семейства Великого Князя. Управление охотами было возложено на опытных и профессиональных охотников и стрелков, специально вызванных для этих целей из Богемии. Должность управляющего Кавказскими охотами, а по совместительству и управляющего Караязским имением Великого князя Михаила Николаевича исполнял Франц Иосифович Краткий, чех на русской службе, опытный охотник и превосходный стрелок. Именно Ф. И. Краткому суждено было, наряду с М. В. Андреевским, егермейстером императорского двора, действительным статским советником, сыграть одну из ключевых ролей в деле создания Кубанской охоты. Попробуем восстановить хронологию событий, предшествовавших организации Охоты.

В 1886 г. М. В. Андреевский принимал участие в охоте в Караязах. Помощник главноначальствующего на Кавказе (согласно закону 1883 года должность «Главноначальствующий гражданской частью на Кавказе» была введена вместо должности «Наместника на Кавказе»), начальник Кубанской области и наказной атаман Кубанского казачьего войска генерал-адъютант С. А. Шереметев рассказывал Их Высочествам о замечательных охотничьих угодьях в верховьях Малой Лабы, известных ему не по одним рассказам, так как он лично там охотился. Кроме того, знаменитый английский спортсмен сэр Джордж Литтлдэйл (речь о нем еще пойдет ниже) вывез оттуда целые мешки рогов серн и туров и крупные рога оленей.

Великий князь Петр Николаевич

Великий князь Петр Николаевич

Услышав о таком охотничьем Эльдорадо М. В. Андреевский начал убеждать Их Высочества устроить охоту в верховьях Малой Лабы. Великие Князья Петр Николаевич и Георгий Михайлович, вдохновленные невероятными слухами, поручили Ф. И. Краткому совершить ряд путешествий в горы Кубанской области и Черноморской губернии. Ф. И. Краткий еще в начале восьмидесятых годов изъездил в Тифлисской губернии бассейны рек Алгетки и Храма. В 1886 г., в соответствии с распоряжением Великих Князей, он проехал через Черноморию в обе стороны от Адлера к Сухуму и к Новороссийску, побывал в побережном Вардане и в горах на Красной поляне, под перевалом Псеашхо на Главном хребте; в том же году он ознакомился с окрестностями Ахалциха и Ардагана и, наконец, в июне и июле следующего, 1887 года, исследовал Большой кавказский хребет от верховьев р. Б. Лабы до p. Белой, побывав на Закане, Умпыре, Уруштене, Мастакане и Бамбаках. Обилие дичи в этих местах поразило Ф. И. Краткого. В своих записках он писал: «Во время моего путешествия по северному склону в 1887 году, я находил следы зубров в истоках Большой Лабы, в долине Закан, у Горько-соленого источника близ впадения р. Умпир в р. Малую Лабу; я видел 7 свежих зубровых следов на р. Алоус; и под горой «Пшекиш» мне пришлось видеть его следы». После его доклада о результатах путешествия Великие Князья решили незамедлительно заняться устройством охоты в горах Кубанской области. Для получения исключительного права на охоту в верховьях М. Лабы Великим князьям необходимо было в первую очередь получить в аренду описанные Ф. И. Кратким горные районы. Организацию этого процесса поручили М. В. Андреевскому. Все в этом деле было ново и не имело прецедентов, а потому возникали всевозможные вопросы и затруднения. М. В. Андреевскому удалось, однако, преодолеть все препятствия, и в феврале 1888 г. с Высочайшего соизволения были заключены контракты с Министерством Государственных Имуществ и Кубанским войсковым правлением на аренду 477360 десятин в 7 лесных дачах – Хамышейской, Сахрайской, Тхачской, Малолабинской, Большелабинской, Андрюковской и Мезмайской, а также на получение исключительного права охоты на арендованных землях.

Десятиверстная карта Кубанской области Н. Иваненкова с указанием лесных дач (1902)

Наиболее подробно описывает границы вновь образованной Кубанской охоты Ф. И. Краткий:

«Чтобы знать, где происходила охота, интересующиеся могут взять в руки Кавказскую пятиверстную карту (Кубанскую область) и остановиться в станнице Псебай. Приблизительно верст на 10 выше этой станицы, вверх по речке того же названия, надо завернуть на запад.

Переехав все истоки речек: Хуз-Бугунч, Ходз-Зишхо, Межупста и Гуртай, мы будем на горе Ачкохо. Оттуда путь направляется по горному хребту до р. Сахрай. Оставив гору Гук верстах в 8-ми вправо и переправившись по р. Белая, мы выедем на гору Гуам. Далее по тому же направлению, держась немного правее р. Мезмай, оставляя по левой руке весь так называемый «Темный лес», дорога приведет до р. Курджипс. Здесь приходится с час отдохнуть на горном хребте. Вот северная граница Кубанской охоты.

Повернув здесь почти под прямым углом по направлению к главному Кавказскому хребту через горы Оштен и Фишт, мы будем на главном хребте, на горе Маврикошха. Вот западная граница этой охоты.

Южную границу ее образует главный Кавказский хребет на протяжении приблизительно 130-ти верст, т. е. далее истока речки Дзичекш (ныне река Санчаро) верст на 18. Тут мы остановились на юго-восточной границе Кубанской охоты.

Повернув на север и проехав верст 90, мы будем верстах в пяти от левого берега р. Андрюк. Тут остается проехать еще верст 18 и переправиться через М. Лабу, и мы будем опять на р. Псебай, откуда первоначально вышли».

Пятиверстная карта Кубанской области. Район Кубанской охоты (1927)

В том же 1888 году решено было устроить и первую охоту на новых местах. М. В. Андреевский принимал самое деятельное участие в сложных приготовлениях к этой охоте, на которой он был главным распорядителем. Управляющим же Кубанской охотой с начала ее устройства являлся Максимилиан Францевич Носко, по происхождению чех, офицер австрийской службы в запасе. Управление охоты расположилось в станице Псебайской Майкопского отдела.

Итак, Великие Князья Петр Николаевич и Георгий Михайлович охотились с 14-го по 31-е августа 1888 г. между р. Кишой (Чегс) и р. Уруштеном, потом перевалили через перевал Псеашхо на южный склон и спустились к Сочи. Убито было: 1 тур, 11 серн, 1 олень, 1 красный козел и 2 медведя. По окончании охоты старания императорского егермейстера были отмечены по заслугам – в честь М. В. Андреевского получил свое имя Андреевский гай, расположенный в районе современной г. Бамбак и хребта Солонцового. Кроме того, М. В. Андреевским сделаны лучшие фотографии горных видов по всему пути от Псебая через Бамбак на Псеашху и в Красную Поляну, а также многих сцен бивачной жизни охотничьего отряда.

Вид на ледник Холодный. Фото М. В. Андреевского (1888 г.)

Убедившись лично в невероятном обилии дичи в пройденных ими горах, Великие Князья ознакомились вместе с тем и со всеми трудностями охоты в этих дебрях, заключающихся главным образом в отсутствие сносных путей сообщения. Убедившись также на опыте в некоторых недостатках организации охоты, князья наметили обширную программу основательного устройства Кубанской охоты. Но судьба не сулила им воспользоваться в другой раз результатами значительных затрат и хлопот по этому предмету: тяжкая и продолжительная болезнь Великого Князя Георгия Михайловича, перенесенная им в том же 1888 г., послужила первым препятствием к осуществлению их обширных замыслов. Осенью следующего 1889 г. заболел Великий Князь Петр Николаевич и по состоянию своего здоровья был вынужден впредь, за исключением одного- двух летних месяцев, жить за границей.

II

Великий князь Сергей Михайлович

Великий князь Сергей Михайлович

Тем не менее Кубанская охота не была брошена Их Высочествами до тех пор, пока в 1892 г. право пользования ею не было приобретено Великим Князем Сергеем Михайловичем, родным братом Георгия Михайловича. В следующем 1893 году Великий Князь в первый раз охотился в Кубанской области в продолжение восемнадцати дней, причем убито было: 11 серн, олень, красный козел, медведь, 2 свиньи, горная индейка и орел. Впечатления, вынесенные Великим Князем с Кубанской охоты, обеспечили дальнейшее ее развитие. Сергей Михайлович приказал незамедлительно приступить к разработке новых троп, к исправлению старых, а также к постройке бараков в существующих лагерях и устройству новых лагерей. Контракты на исключительное право охоты Его Высочества в казенных и войсковых дачах Кубанской области возобновлены в начале 1894 г. на шесть лет. Вместе с тем, по двум главным причинам, было решено выбрать время для проведения охоты несколько позднее сравнительно с тем, как она производилась в 1893 г. (с 20-го августа по 7-е сентября). Необходимо было дать время спуститься с нагорных пастбищ на долины табунам и баранте, которые проводят лето в горах, в непосредственном соседстве со скалами и укрывающейся в них дичью, и наносят весьма существенный вред охоте – и не столько сами табуны и баранта, сколько сопровождающие последних собаки. Кроме того, желательно было, чтобы время охоты совпадало со временем рева оленей, т. е. с первой половиной сентября месяца. Наконец, основываясь на опыте прошедшего года, Великий Князь решил изменить и сам способ производства охоты, отдавая предпочтение охоте с подхода против охоты загонами, далеко не всегда дававшей в прошедшем году хорошие результаты, особенно в лесной местности.

В 1894 году для устранения недостатков прежних охот Сергей Михайлович заранее наметил план всей охоты и для контроля за выполнением этого плана направил Ф. И. Краткого в Псебай на несколько дней раньше основной группы охотников. Начало охоты в этом году Великий Князь наметил на 25 августа. К этому сроку были сделаны следующие приготовления: из Армавира командировано в Псебай 34 казака Екатеринодарского полка; атаманом ближайшей соседней станицы, Андрюковской, поставлено 12 верховых и 26 вьючных наёмных лошадей и нанято 27 человек для сопровождения вьюков, пастьбы табуна, убойного и дойного скота; атаманом Псебайской станицы развезены в заранее назначенные лагеря на 18 вьючных лошадях запасы съестных припасов на определенное в каждом лагере число дней. Всего было заготовлено: сухарей 89 пудов 30 фунтов, соли 6 пудов, водки 8 ведер, чаю 7 фунтов, сахару 5 пудов 30 фунтов.

Лагерных мест или стоянок на время производства охоты было намечено 6:

I – лагерь на Капустиной балке возле горы Ачха (г. Шапка),

II – на Бамбаке,

III – в Челипси,

IV – на р. Уруштен,

V – на Мастакане,

VI – на Умпыре.

Каждый лагерь охранялся отдельным сторожем. Кроме того, было нанято еще два проводника для доставления из Псебая на вьючных лошадях, принадлежавших охоте Его Высочества, свежего хлеба, масла и других продуктов для кухни в продолжение всего времени пребывания охотников в горах. Непосредственное руководство всеми этими сложными и хлопотливыми приготовлениями принял на себя начальник Лабинского госпиталя, Иван Львович Венеровский, принимавший также участие в великокняжеских охотах в 1888 и 1893 годах. Им же организована, из 10-ти Екатеринодарских казаков летучая почта от Зассовской станицы, доставлявшая охотникам в горы через день всякого рода корреспонденцию. Хозяйственной частью в отряде заведовал по преимуществу атаман Андрюковской станицы Павлов, строевой – Псебайский атаман Беспрозванный, бывший вахмистр сначала конвоя наместника Кавказского, затем собственного Его Величества конвоя.

Карта Кубанской охоты В. А. Шильдера с обозначением существующих охотничьих лагерей (1895 г.)

Великий Князь прибыл из Армавира в Псебай 24 августа, в 6 часов вечера. Следующий день был посвящен на сбор, осмотр и проверку людей и лошадей. Участвовать в охоте 1894 г. по приглашение Великого Князя, должны были Ф. И. Краткий, граф А. В. Гудович, атаман А. А. Павлов, доктор М. Л. Каландаришвили и В. А. Шильдер, служивший в то время адъютантом у Великого Князя Михаила Николаевича и выступивший в качестве незаурядного летописца четырех Кубанских охот, в которых ему довелось участвовать. По воспоминаниям Шильдера, самое серьезное препятствие для производства охоты в 1894 году неожиданно возникло вследствие «потрясающей, трагической кончины управляющего Кубанской охотой М. Ф. Носко»:

За шесть лет усердной и добросовестной службы в этой должности он снискал общее уважение и симпатии среди населения Майкопского и Лабинского отделов. После службы и страстно любимой охоты интересы Носко, среди совершенно чуждого ему населения, как иностранца, в таком захолустье, как Псебай, естественно сосредоточивались исключительно на семье. Она состояла из жены, трехлетней дочери и прибывшей только в прошлом году из-за границы сестры его жены. Отличная наездница, г-жа Носко сопутствовала нередко мужу в самые отдаленные участки охоты. 24 мая супруги Носко, веселые и счастливые, отправились на p. Б. Лабу для осмотра работ по устройству новой тропы; вместе с тем Носко рассчитывал охотиться по пути на медведей. Ночевали в Безыменной балке и отправились далее в горы с одним охотником пешком, направив двух других с лошадьми в обход по тропе.

Около 5 часов вечера, на привале, верстах в пятидесяти от Псебая, им показалось, что неподалеку прошел зверь. Чтобы увидеть его, они стали подниматься из балки на невысокий каменистый хребет; впереди шел охотник Широков, за ним Носко, а сзади всех его жена. Увидя, что муж заряжает штуцер, г-жа. Носко заметила ему, что он напрасно это делает, конечно, не сознавая, насколько в данном случае знаменательно и веско было ее предостережение, и не предчувствуя, что ее ожидало. Носко предложил ей идти вперед, если она боится, и понес ружье на погонном ремне за плечами. Между тем, Широков махал ему рукой, приглашая его за хребет. Носко не выдержал – перегнал жену и стал спускаться по каменистой осыпи. Не успели они сделать нескольких шагов вниз по осыпи, – рассказывал мне Широков, – и никакого зверя перед ними еще не было видно, – как грянул выстрел, на который Широков в недоумении оглянулся. Несчастный Носко оправлялся после падения на спину; за его плечами дымилась двустволка, а жертва роковой случайности, без крика и стона, катилась к мужу по осыпи. Пуля попала ей в рот и прошла через мозг!… Смерть последовала мгновенно…

Обезумев от отчаяния, невольный убийца кинулся бежать от места катастрофы. Куда бежать?… Пришлось сейчас же вернуться к роковой действительности. Широков между тем поспешил вынуть второй патрон из брошенного Носко штуцера. Заметив это, потерявший самообладание Носко пришел в исступление. Долго Широков уговаривал его, не соглашаясь последовать его приказанию идти за товарищами и лошадьми. Он требовал, чтобы Носко отдал ему ружье или патроны, и умолял пожалеть его семью, так как, в случае самоубийства несчастного, никто бы, конечно, не усомнился в том, что супруги Носко убиты Широковым, единственным свидетелем катастрофы. Невозможно передать всех последующих душу раздирающих подробностей обращенья и прощанья несчастного с трупом обожаемый жены. Перенеся ее на гладкий камень, поближе к горному ручейку, Носко обещал Широкову дождаться его возвращения с товарищами и лошадьми. Он оставался в продолжение двух с половиною часов, до наступления темноты совершенно один около убитой. Что передумал и перестрадал несчастный в эти невыразимо долгие часы?… Какие бесполезные раскаяния терзали разбитое его сердце, для которого он уже берег роковую пулю, бесповоротно порешив покончить с собой?!… Наконец, в чем же действительно заключалась его вина?…

Кто решится дать на эти вопросы ответы, не подлежащие оспариванью и опровержению?…Между тем, Широков отыскал товарищей, которые не верили его рассказу, пока он не выворотил содержимого их котелков в огонь. Подходя к месту катастрофы и увидя Носко живым, Широков вздохнул свободнее. Вопреки желанию несчастного, охотники единогласно решили не двигаться до рассвета; немыслимо было провести впотьмах лошадей до тропы. Тогда Носко приказал Широкову приготовить воды и, удалив двух других охотников, убрал тело жены и обвязал голову полотенцами и башлыком так, чтобы при навьючивании на лошадь голова покойницы не билась.

Наступила ночь. С ужасом упоминает Носко в письме к отцу об этой ночи, полной невыразимых, бесконечных страданий. В продолжение ее он не переставал стонать и метаться, неоднократно принимаясь взывать о помощи к Богу и просить даровать ему силы для приведения всех его замыслов в исполнение. С рассветом они двинулись в путь; когда вышли на тропу, Носко поехал вперед, приказав охотникам дойти до Венгерской пильни на Малой Лабе и, не выходя на большую дорогу, ожидать там подводу из Псебая. Сам он направился в охотничий дом, заперся и долго писал: письмо отцу, Ф. И. Краткому и атаману Псебайской станицы, распоряжаясь о своем погребении в одном гробу с обожаемою женой, о судьбе своей дочери и охране имущества. Вместе с тем, чтобы выиграть время, он заготовил вперед телеграммы о своей смерти, за подписью сестры своей покойной жены, на имя Великого Князя Сергея Михайловича и Ф. Краткого. Прибыв в Псебай, он в четверть часа привел дела канцелярии в совершенный порядок, позвал дочь, обласкал ее, простился с ней и – едва она вышла из комнаты – прострелил себе сердце».

Последние распоряжения М. Ф. Носко были приведены в исполнение атаманом Псебайской станицы, а также прибывшим из Тифлиса управляющим охотами, Ф. И. Кратким. Управление Кубанскою охотой было временно вверено старшему в команде охотников запасному рядовому Л. Гв. Егерского полка, Никите Щербакову, который с успехом довел до конца все производившиеся в ту пору в горах работы.

Однако гибель М. Ф. Носко была не последним печальным событием того времени. Спустя несколько месяцев после охоты 1894 года, в самом начале 1895 года в Караязах во время очередной княжеской охоты от сердечного приступа скончался Ф. И. Краткий. Известный натуралист и энтомолог Сергей Николаевич Алфераки присутствовал на последней охоте Ф. И. Краткого и даже оставил несколько слов о последних его часах жизни:

«Возвращаясь из Ленкорани, мы остановились для охоты в Караязах. Третьего января 1895 года состоялась эта столь печально окончившаяся охота, и притом последняя для меня в этом прелестном, красивом и диком лесу, наполненном кабанами, оленями, дикими кошками и шакалами.

Утром мне посчастливилось убить кабана, а после завтрака скоропостижно скончался Ф. И. Краткий, и охота была прекращена. В этой печальной охоте участвовали, кроме обычных гостей, принцы Константин Петрович и Петр Александрович Ольденбургские, принц Мюрат, князь Орбелиани и ещё несколько мне незнакомых господ.

Я был, вероятно, последним, с кем Краткий разговаривал перед своей смертью. Несколько минут спустя он скончался от мозгового кровоизлияния, дойдя до своей комнатки в охотничьем доме. Тяжелая обязанность выпала на мою долю на следующий день, когда, по приезде в Тифлис, на станции, мне пришлось рассказать жене и дочери покойного о последних минутах дорогого им человека».

III

Утром 26 августа 1894 г. охотники выступили из станицы Псебайской вперед, к горам. За день до этого было приказано отправиться в горы для разведок знаменитому лезгину Лабазану, полуразбойнику и браконьеру, знатоку здешних мест. Ему отводилась одна из самых важных ролей во всей охоте – он должен был вывести охотников на самого желанного и труднодоступного зверя – на кавказского зубра. Лабазана снабдили продовольствием и табаком и, не внимая его мольбам, денег ему в руки не дали, однако он все же ухитрился где-то напиться, набуянил и заночевал в станице. Таким образом, в охотниках сразу почти угасла и без того слабая надежда добыть при его помощи зубра.

Кубанская охота в присутствии Великого Князя Сергея Михайловича

Двигаясь вверх по р. Малой Лабе, через девять верст пути охотники выехали к так называемой «Венгерской пильне», которой владели словаки, братья Духонь. В 70-х годах XIX словаки, выходцы из северной Венгрии, построили на р. М. Лабе небольшую водяную лесопильню, и в течение времени расширили ее настолько, что она спустя 20 лет стала снабжать своим пиленым строительным материалом всю окрестность. Сырье для завода заготавливалось в зимний период в районе Умпырской поляны, в верховьях М. Лабы.

Вид на Чертовы ворота. Рисунок В. А. Шильдера

Следующим ближайшим населенным пунктом вверх по М. Лабе было эстонское поселение Бурное, миновав которое, кортеж проехал еще верст десять и, не доехав немного до селения Черноречье, где квартировались большинство егерей, обслуживающих охоту, повернул направо и начал подниматься в горы. Сделав еще две непродолжительных остановки, в два часа дня охотники достигли урочища Малый Бамбак, лишенного леса плоскогорья, прозванного егерями «Капустиной балкой». В. А. Шильдер объясняет это название тем, что в Шахгиреевском ущелье, по М. Лабе, стояли роты Севастопольского полка и имели огороды, от которых и получила название Капустиной одна из горных речек, впадающих в М. Лабу (в начале 60-х годов XIX века в Бурном и Черноречье стояла 4-я рота 3-го Кавказского линейного батальона, в урочище же Затишье, между Черноречьем и Умпырем, стояла 3-я рота того же батальона. С 1874 года Шахгиреевское ущелье было под защитой двух рот Севастопольского полка). То же название носил и устроенный здесь на высоте 1585 метров над уровнем моря, на самом краю отвесных скал левого берега р. Уруштена лагерь. Он состоял из двух деревянных балаганов в виде высокой двускатной крыши с просторным отверстием вверху для дыма и трех палаток, установленных на площадке над оврагом. Лагерь на Капустинской балке считался по праву одним из самых живописных во всей Кубанской охоте, и это было отмечено В. А. Шильдером в его дневниках:

«По разнохарактерности и внушительности окружавших нас скалистых громад общий вид с первого бивака едва ли не самый замечательный из всех, которые довелось видеть за все последующие восемнадцать дней в горах. Никакими словами не выразить подавляющего впечатления грозной скалистой стены, растянувшейся на целые версты (на юге). Зеленый уступ разделяет эту стену на два яруса, один внушительнее другого, и зеленая гладкая равнина венчает скалы. По виду, в котором контуры этих скал представляются при обозрении их от Псебая и со степи вообще, охотники метко прозвали их «скирдою». Ущелье Уруштена настолько глубоко и тесно вверх по течению до первого своего колена, что, даже находясь на продолжении его направления, мы все же не видели дна этой пропасти и только слышали грохот потока в преисподней…

…За ущельем, на краю скалистых стен «скирды» причудливо выделялся над пропастью каменный столб, в котором каждый из нас находил сходство по-своему — кто равнял его с Наполеоном, скрестившим на груди руки, кто — с монахом, ввернувшимся в мантию… Существует поверье о недоступности этого населенного горными духами пункта, прозываемого горцами Джахалипш… (в описаниях последующих охот Шильдер употребляет для этой скалы название «Часовой», которое закрепилось за ней между охотниками и егерями того времени и в таком виде уже дошло до наших дней).

…В том же (западном) направлении, на противоположном левом берегу, на Уруштене напирает «красная скала», прозванная нами слоеным пирогом. Своими спиральными зелеными уступами, огибавшими отвесную скалистую громаду, красная скала живо напомнила мне изображение простиравшейся до облаков Вавилонской башни, с детства врезавшееся в моей памяти. Над красной скалой вдали виднелись горы (на пятиверстной карте Кавказа они названы: Джуга, Парныгу и Дзювя), в которых должна была начаться охота.

Ближе к нам и правее красной скалы вздымается оригинальнейшая скалистая «шапка», так и прозванная охотниками по сходству с барашковой шапкой императорских стрелков; на карте она названа Ачха».

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Следует отметить, что первое описание района г. Ачешбок и хребта Скирды в литературе встречается уже в 1864 году. Нам оставил его барон Федор Федорович Торнау в своих «Воспоминаниях кавказского офицера». Этот отважный разведчик был первым из русских военных, кому удалось пересечь Главный хребет в месте, где его густо заселяли многочисленные племена непокорных горцев. Случилось это в 1835 году.

«На другой день, – пишет Торнау, – мы прошли около тридцати пяти верст по дремучему лесу, беспрестанно поднимаясь в гору, и остановились ночевать в одной из пещер, которыми усеяны каменистые отроги горы Аншибог, возвышавшейся в виде огромных ворот над абазинским аулом Баг. Дорога позволяла нам ехать верхом. Во время этого перехода мы прошли мимо горы Диц, опоясанной тремя рядами скал, в которых виднелись несколько глубоких пещер. Вид этой горы чрезвычайно пасмурен и оправдывает сказание о ней, напоминающее в одинаковой мере Прометея и Антихриста. Имам Хази, с неподдельным страхом, указал мне на черное отверстие, находившееся на самом верху горы, прибавив: худое тут место для каждого живого человека. Это выход из огромной пещеры, спускающейся под самое основание горы. В глубине ее лежит Дашкал, прикованный к горе семью цепями, – Дашкал, который перед разрушением мира явится между людьми для смущения их, восставит брата против брата, сына против отца. Возле него лежит большой меч, который он напрасно усиливается достать рукой, потому что его время еще не пришло. Когда он с досады начинает потрясать цепи, тогда горы дрожат и земля колеблется от одного моря до другого. Время его не совершилось еще, но когда оно настанет, тогда он схватит меч, разрубит оковы и явится на свет губить человеческий род. Я спросил: «Кто же видал Дашкала?» – «Как! Да на это не решится ни один человек! Избави Аллах! Говорят, один абазинский пастух по глупости спустился в пещеру и, увидав Дашкала, от испуга сошел с ума». Горцы действительно боятся горы Диц и даже близко не подходят к ней».

Кубанская охота в присутствии Великого Князя Сергея Михайловича. Убитый олень

Спустя 60 лет в этих краях (уже незадолго до Шильдера) побывал Н. Я. Динник, известный исследователь природы Кавказа, который оставил свое описание этих мест:

«Против нас, на другую сторону ущелья, поднималась тысяч до 7 футов громадная широкая гора. Нижний пояс ее покрыт лесом и обрывается множеством уступов и крутых балок до самого дна ущелья Уруштена; над лесом, громоздятся темные скалы, чередующиеся с карнизами, покрытыми зеленой травой, а еще выше вздымается огромный, совершенно отвесный, скалистый уступ, опоясывающий почти всю гору; над ним, наконец, располагается широкая, плоская, зеленая вершина горы. Вся верхняя половина этой громады хорошо видна даже из Псебая и очень напоминает скирду сена. По этой причине местные жители и называют ее «Скирдой»… В некотором расстоянии от нее громоздится еще более высокая гора, названная на пятиверстной карте Кавказа Ятыргвартой. На ней заметны горные луга, скалы и довольно порядочные пятна снега. Еще дальше этой горы видна очень красивая, высокая, острая пирамида, покрытая во многих местах снегом. Это Ачипста. Вершина ее служит тригонометрическим пунктом, и на ней заметен в бинокль сложенный из камней тур».

IV

Оставив охотников любоваться величественными панорамами кавказских хребтов, поговорим подробнее о той части долины Малой Лабы, которую они уже миновали.

Штаб-квартира Псебай была заложена в 1857 году полковником М. Д. Лихутиным, командиром Севастопольского полка, сформированного им же и в том же году из пяти Черноморских линейных батальонов. Поселение размещалось на берегу реки Псебайки – канала, прорытого специально, так как горцы похищали женщин, стиравших белье на Малой Лабе. Псебай был передовым, а затем и опорным пунктом во время действий Лабинского отряда. При штаб-квартире селились семьи отставных и служащих солдат, были заведены огороды, мастерские. С уходом же из Псебая полка, жизнь штаб-квартиры потускнела, а затем и окончательно захирела.

К 1862 году на поселение в Псебайский прибыли казачьи семейства из станицы Новопокровской. Солдатам, воевавшим на Лабинской линии укреплений (впоследствии Лабинская (или Новая) линия была разделена на Верхнелабинскую (от станицы Псеменская до станицы Владимирская) и Нижнелабинскую (от станицы Владимирская до устья реки Лаба), разрешили привести свои семьи из центральных губерний. Первые дома не сохранились, кроме Свято-преображенской церкви, построенной в 1858 году. Первоначально поселок был невелик: 34-35 хат. Улица была одна и называлась «Бульвар». Она тянулась от церкви до школы. В 1873 году поселок был преобразован в казачью станицу.

В 1894 году император Николай II издал указ по которому солдаты, прослужившие более 17 лет, вознаграждались наделом земли по 3 десятины на душу. К этому времени станица разрослась, и появилась необходимость в прокладке новых улиц. В результате произошло разделение станицы на две части: в одной жили казаки, в другой солдаты (иногородние). Размежевание казаков и солдат произошло в 1890 году. В том же году казаками, не желавшими посещать общую церковь, была построена церковь Святого Михаила (ныне разрушенная).

А. Н. Дьячков-Тарасов, побывавший в Псебае в начале 1900-х годов отмечал плачевное состояние бывшей военной половины Псебая:

«Грустную картину являет собою Псебайский форштадт: длинные полуразвалившиеся казармы с красными железными крышами; местами листы сорваны; штукатурка по углам обвалилась и обнаружила кирпич и камень; полковая церковь покосилась и грозит разрушением: окна местами выбиты, двери и ворота заколочены. От церковной площади к запущенному липовому бульвару мимо ветхих, знавших лучший уход, домов, ведет единственная мощеная улица. В форштадте несколько переулков. В одном из них выстроен охотничий дом Великого Князя Сергея Михайловича, который почти ежегодно приезжает сюда охотиться».

Охотничий домик Сергея Михайловича был построен в Псебае в конце 1898 года и состоял из 11 комнат. Однако сам князь бывал в нем не часто – в 1899 году охота не проводилась и впервые Великий Князь побывал в своем новом доме лишь в 1900 году. В другой раз это был уже 1902 год…

Охотничий домик Великого Князя Сергея Михайловича в Псебае. Современный вид

В наши дни домик выглядит печально. Последние двадцать лет он находится в запущенном состоянии и потихоньку разрушается. За прошедшее время этот охраняемый памятник культуры успел побывать администрацией Псебайского Совета, учреждением БТИ, здесь размещались строительная организация и швейная фабрика. Два года в домике занимались дети из находящейся по соседству псебайской школы № 4. После того, как школьники из него ушли, здание обветшало окончательно. В 2005 на основании решения Совета депутатов Мостовского района жилое здание «Охотничий домик Сергея Михайловича Романова» было безвозмездно передано общественной некоммерческой организации «Феникс» Союза художников России, которая должна была организовать в нем культурный исторический центр и выставочный зал. Но ничего похожего не случилось, и домик продолжает разрушаться.

Недалеко от Псебая в том же 1857 году было заложено и укрепление Шедок. Первоначально в нем не было никаких построек, кроме казарм и лазарета. Впоследствии, в 1860-х годах прибавились несколько хаток женатых солдат. После того, как стены укрепления были срыты, военных поселенцев вытеснили казачьи переселенцы, станицам которых выделялись обширные юртовые наделы. Однако вплоть до окончания Кавказской войны жизнь в таких поселениях была весьма небезопасной.

Так, например, в 1862 году, во время общего восстания черкесских племен, на станицу Псеменскую, находившуюся на Б. Лабе выше Ахметовской и недалеко от Псебая, было произведено ахчипсховцами и шахгиреевцами нападение. По свидетельству А. Н. Дьячкова-Тарасова, часть станицы была сожжена, а большинство жителей ее увели в горы, провели через урочище Умпыр и затем через перевал Аишха переправили в Закавказье. Наперерез двигавшимся с пленными горцам было послано 7 казачьих сотен, но они запоздали и не пошли дальше реки Уруштен, левого притока М. Лабы, в 24 верстах от Псебая. Из 112 пленных многие вернулись на родину после покорения Кавказа, т. е. после 1864 года, когда ахчипсховцы, садившиеся в Адлере на турецкие кочермы, принуждены были бросать пленных. Вскоре после погрома Псеменской станицы, сюда был направлен 2-й батальон Севастопольского полка под начальством подполковника Давыдова для возобновления станичных стен и углубления рвов.

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Помимо этих укреплений рядом с Псебаем возникло еще одно поселение – станица Андрюковская, или Андрюк, как его называли во времена бывшей здесь штаб-квартиры Имеретинского пехотного полка, сформированного в 1867 году. Сама же станица была заложена в апреле 1861 года. Людей для поселения набирали из донских казаков станицы Вешенской и линейных казаков станицы Казанской методом жеребьевки. Правда, зажиточные семьи могли откупиться, и тогда в путь отправлялись их более бедные соседи. Резкая перемена места жительства порождала у переселенцев тоску по родным местам. Особенно угнетали их безлюдные горные ущелья. К тому же горцы все время совершали набеги, похищая людей и скот. Иные не выдерживали и бежали на родину, но их силой возвращали обратно. Закладка в этом месте станицы имела целью воспрепятствовать группам кизилбековцев (племя абазинского происхождения) прорываться на равнину. Станичные валы возводил 6 резервный батальон Ставропольского полка, прикрытием же служил батальон Кабардинского полка под начальством В. А. Геймана, тогда подполковника. С постройкой станицы кизилбековцы удалились в верховья Б. лабы, в Тамовское ущелье.

V

27 августа охотничья партия покинула лагерь в Капустиной балке и двинулась по направлению к массиву Ачешбок, мимо горы Ачха (Шапка) и хребта Агиге. В. А. Шильдер указывает в своих записках:

«На север от нас простиралось ущелье речки Бугунч с поселком того же имени, местом жительства охотников Жукова и Кожевникова. На северо-западе, в лесу, за балкой, нам указали на Джебенцукскую поляну, убежище разбойника Джебенцука, укрывавшегося там в балагане после нападений и грабежей в станицах (не лежит ли данный антропоним в основе современного названия Амбицуковой пещеры на восточных склонах г. Большой Тхач?). Сказывали, что и Лабазан был ему товарищ. Джебенцук был крайне недоверчив и осторожен; он никому не верил и спал всегда отдельно от товарищей. За его голову была назначена премия, она досталась лет 8 назад казачьему уряднику, нашедшему его, впрочем, как говорят, мертвым».

Чертовы ворота. Фотография М. В. Андреевского

В воротах Ачешбок или, как их еще называют, в Чертовых воротах, произведена была охота загоном, закончившаяся, однако, ничем. Зато охотники смогли полюбоваться оттуда скалистыми вершинами гор Большого и Малого Тхачей. Большой Тхач был знаменит в то время тем, что в 1884 г. табун лошадей в 700 голов, принадлежавший подполковнику Соколову и частью черкесам, бросился в грозу вверх по плоскогорью, примчался к его южному краю, да так по инерции и слетел в обрыв.

После неудачной охоты загоном, в 4 часа дня, охотники последовали в лагерь на Бамбак, до которого оставалось около 10-ти верст. Старый лагерь на Бамбаке был устроен на высоте 6900 ф., на совершенно открытой местности под горой Дзювя. Весной 1893 г. его перенесли пониже, под защиту леса и поближе к дровам, на склон к р. Кише (на пятиверстной карте р. Чегс, приток Белой). В. А. Шильдер указывает, что «перед новым лагерем, за крутым, лесистым ущельем Киши, возвышалась пирамидальная гора, за ней тянулся хребет в меридиональном направлении к вершине Пшекиш. На юго-западе высился горный хребет Абаго с обширным ледником того же имени, а также Шугус высотой 10642 ф., и, наконец, на самом туманном горизонте, на западе, красовался Фишт (9360 ф.), знаменитый своим бесподобным видом».

Новый лагерь был расположен на высоте 6800 ф., как раз на рубеже между пастбищами и хвойным лесом, который простирался на всем видимом ниже лагеря пространстве. Помещение на Бамбаке было очень удобным: большой дощатый барак в две комнаты, с сенями, служившими также и столовой. В углу первой комнаты находилась железная печь с длинною коленчатою трубой. В каждой комнате было собрано по три кровати; по стенам были приделаны вешалки и полки и набиты гвозди.

Кубанская охота в присутствии Великого Князя Сергея Михайловича. Лагерь

Вечером, на охотничьем совете у костра, решено было взять на завтра загоном Андреевский гай. Шильдер пишет:

«28 августа, в 6½ часов утра, мы выехали к горе Парныгу к истокам речки Бамбака (приток Уруштена). Мы миновали небольшие живописные озера в верховьях р. Бамбака и загроможденную крупными камнями местность, напоминавшую кратер потухшего вулкана. Спешились около поджидавших нас, высланных вперед загонщиков, и осторожно взобрались к краю глубокой котловины между горой Парныгу и скалами Джуга, прозванной Андреевским гаем».

Охота эта также оказалась безрезультатной, и остаток дня все коротали в лагере, наблюдая окрестные пейзажи.

«Когда мы вернулись в лагерь, сплошные облака, как вата, лезли с севера по ущелью р. Киши, распространяясь и в его боковые, лесные балки. В прошедшем году черкес Паго сообщил на Бамбаке о горском поверье, будто ущелье р. Киши представляет собой хранилище облаков всего мира; отсюда Аллах их распределяет по свету… К вечеру пришел Лабазан с товарищем и заявил, что его поиски свежих зубровых следов успеха не имели; при этом он сказался больным лихорадкою. Всякая надежда на зубра исчезла. Впрочем, опытный Ф. И. Краткий утверждал с самого начала, что нам его не добыть».

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

29 августа охотились с подхода. Великий Князь отправился в Георгиевский гай, Ф. И. Краткому предоставили Андреевский, А. А. Павлову, графу Гудовичу и В. А. Шильдеру – Ачешбок и скалы по пути к нему, доктору – гору Парныгу. Великий Князь и Ф. И. Краткий вернулись ни с чем А. А. Павлов промазал по серне, а доктор никакой дичи не видел. В. А. Шильдер добыл серну. Последним вернулся А. В. Гудович и привез черного козла. Да еще один из охотников, собиравший для Ф. И. Краткого жуков, нашел в этот день под камнем на Бамбаке, четыре заржавленных железных наконечника стрел различной формы; четырехгранный и простой ланцетовидный.

Граф А. В. Гудович

Граф А. В. Гудович

30 августа решено было взять загоном давно желанный Георгиевский гай. Великий Князь убил двух туров, гр. А. В. Гудович – серну; Ф. И. Краткий, В. А. Шильдер и доктор остались без добычи.

31 августа охотничья партия перебралась в лагерь Челипси. Выступили в 9 ч. утра все по той же дороге к верховью Бамбака. За речкой тропа на Челипси сворачивала влево и извивалась правым ее берегом. Версты за три или четыре до впадения Бамбака в Уруштен тропа поворачивала вправо, огибала горный отрог с дремучим пихтовым лесом, спускалась к речке Челипси, пересекала ее, постепенно поднималась, огибает другой отрог и выходит опять на пастбища. Сам лагерь располагался в редком березовом лесу на высоте 6.700 футов н.у.м., причем барак в Челипси ничем не отличался от предыдущего на Бамбаке. Весь день шел дождь, и охоту в связи с этим не проводили.

1 сентября решили брать сообща после полудня Петровский гай. Результатом этой гаевой охоты стал медведь, убитый Ф. И. Кратким.

2 сентября охотники поднялись рано, но, по совету Щербакова немного повременили с выступлением, в надежде, что разыгравшийся опять за ночь ветер стихнет. Около 7 час. утра выехали в Паговский гай. По отзыву В. А. Шильдера, Паговский гай «самый возвышенный из всех, в которых мы побывали в 1894 г. Номера расположены в нем на высоте 9200 ф. Спешились неподалеку от чудного горного озера в котловине под массивною скалой и с трудом стали спускаться на плоскогорье к номерам». Охота загоном, малоэффективная в горных условиях, и на этот раз окончилась без трофеев. После обеда все разошлись охотиться с подхода. Единственным, кто отличился на этой вечерней охоте, был А. В. Гудович, убивший серну.

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

3 сентября день был серым, с нега сыпался небольшой снег, порывы ветра, так досаждавшие в предыдущие дни охотникам, были уже не столь часты и сильны, и на одной только вершине Ачипсты все еще продолжалась сильнейшая метель. Пообедав и дав уложиться кухне и буфету, выступили в 11 ч. утра на следующий лагерь, на поляны Уруштена.

По описаниям Шильдера, «расстояние до Уруштена не велико: на переход употребили всего час с небольшим. Тропа от Челипси спускается дремучим пихтовым лесом на террасы левого берега Уруштена, красный лес сменяется здесь чернолесьем; растительность роскошная. Лагерь расположен на правом берегу на полянах (4650 ф.), в одном переходе от перевала Псеашха. Перед лагерем брод чрез прозрачный, как кристалл, заваленный камнями Уруштен. В лагере на Уруштене нет барака, и нам предстояло помещаться в палатках и в дощатом балагане».

4 сентября без особых надежд провели одну охоту загоном в Павловском гае. По опыту прошлого года, Великий Князь ничего от лесных гаев не ждал, так что здесь уж больше нечего было делать. Кроме того, возвратившиеся с туровых гор охотники Чепурнов и Кожевников доложили вчера, что там нет ни туров, ни серн. Пришлось, следовательно, отряду отказаться от намерения совершить экспедицию за перевал Псеашха или на туровые горы, для которой запас провианта хранился на Уруштене. Основываясь на изложенных соображениях, Великий Князь решил не оставаться долее на Уруштене, а перейти на Мастакан, где для всех должно было найтись достаточно места для охоты с подхода. В отношении Мастакана интересно замечание Ф. И. Краткого, который указывал, что «большую часть гор, обозначенных на карте под названием «Ятиргварта» и «Ауцархва», называют горцы горой Мастакан».

Тропа на Мастакан с самого начала круто подымалась зигзагами в горы и соединялась в дремучем лесу со старою тропой с Мастакана на перевал Псеашха; старая тропа выходила в ущелье Уруштена выше лагеря, т.е. несколько ближе к перевалу. Вправо от охотников остался так называемый «испорченный гай», где в высокой траве в 1893 году, в 40 шагах от одного неопытного охотника прошел зубр. Приблизительно на половине расстояния до Мастакана тропа выходит из лесу на открытую долину речки Алоуса. При этом В. А. Шильдер отмечает, что «в роскошной высокой траве по долине было заметно очень много ржи: нет сомнения, что здесь был некогда цветущий аул».

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Отряд прибыл на Мастакан в 2 часа дня. Лагерь здесь был устроен на высоте 6300 ф., у подножия покрытой хвойным лесом горной отлогости, у истоков речек Алоуса и Мастаканки (на пятиверстной карте Местык). Барак здесь был несколько меньших размеров, чем выстроеные на Бамбаке и в Челипси, но состоял тоже из двух комнат и сеней. Громоздкие кровати не оставляли места для железной печки, хотя необходимость в ней и была.

Через Мастакан в те времена проходила тропа, по которой с северного Кавказа (через Псебай, Черноречье, Умпыр, долину Уруштена и первал Псеашха) ходили богомольцы через главный хребет на берег Черного моря (в Пицунду или Новый Афон), а греки провозили из Черномории на север орехи.

Ярким событием этого дня стала охота с подхода, во время которой отличился В. А. Шильдер, добыв на склонах хребта Алоус оленя о двадцати концах.

5 сентября также проводили охоту с подхода. В этот день посчастливилось Ф. И. Краткому и гр. А. В. Гудовичу. Первый убил в 13 верстах от лагеря, по речке Мастаканке, оленя, с рогами на 12 концов, и горного тетерева. Граф А. В. Гудович явился в лагерь в сопровождении Щербакова только в девятом часу. Ему повезло больше всех: он убил серну и оленя, тоже на 12 концов. Вечером в лагерь прибыл еще один участник Кубанской охоты, приглашенный Великим Князем. Это был казенный лесничий Касполет Тохшотович Улагай. По делам службы он не мог воспользоваться приглашением Великого Князя на всю охоту и, не убоявшись наступившей в горах зимы, явился уже сразу на Мастакан.

6 сентября отряд разделился. Когда составлялось предположение, кому куда назавтра отправиться, старший егерь Н. Щербаков предложил, чтобы двум из охотников, которым достанется идти в «зубровый гай» и по направлению к Умпыру, не возвращаться более на Мастакан, а спуститься на ночлег в лагерь на Умпыре. Это выпало по жребию графу А. В. Гудовичу и В. А. Шильдеру. А. А. Павлову предстояло отправиться на зубров, а сам Великий Князь собирался поехать в испорченный гай по дороге на Уруштен. К. Т. Улагаю и Ф. И. Краткому были предоставлены скалы Ятыргварта.

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Путь с Мастакана на Умпыр пролегал по тем же местам, что и нынешняя тропа, и был в верховьях своих весьма живописен.

В. А. Шильдер указывает, что «за ложбинкой, в которой Щербаков заметил следы козлов, на весьма значительном протяжении были нагромождены причудливые, почти голые скалы, поросшие кое-где редким сосновым лесом. — Мы их называем Балканами,— сообщил Щербаков. — Там не дай Бог: как забрались мы туда один раз, жизни были не рады, будь им не ладно!.. Ужасно трудно!.. Так трудно, так трудно, — раз не вылезти. Живут там барсы (пантеры)».

В лагерь на Умпыре (3.500 ф. над у. м.) охотники пришли около полудня, употребив на переход чуть более шести часов. В лагере находились высланные вперед на рекогносцировку егеря Стариков с Ермоленко. Кроме барака уменьшенного образца, как на Мастакане, и кроме дощатых балаганов, здесь выстроена большая казарма для егерей и при ней отдельная комната с русскою печкой. Помимо охотничьего лагеря, в начале ХХ века на Умпыре имелась лесная караулка и постоянно жили лесопромышленники. Постройки того времени давно исчезли, а о горском периоде хранится память в виде курганов, сложенных из речных валунов. Кордон Умпырь на нынешнем месте в заповеднике существует с 1950 года, и построен с целью постоянного проживания сотрудников, занимающихся разведением зубров в Умпырском зубропарке.

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Вообще, урочище Умпыр по воспоминаниям и признаниям охотников и путешественников отличалось особенной красотой и имело богатую историю. Так, например, Ф. И. Краткий рассказывает:

«На месте лагеря, на хорошей большой поляне, стояла на корню еще зеленая, высокая трава. Покосные места или луга, распространялись по обоим берегам Лабы. До войны с горцами там жило племя Абхазское, с своим князем Дудароком Багрикановым. После покорения горцев был здесь построен лазарет. Речка Умпир впадает там в Малую Лабу. Лес, гигантские скалы и вечный снег обратили эту местность в волшебный уголок Кубанской области».

А. Н. Дьячков-Тарасов тоже не остался равнодушен к окрестностям Умпыря:

«На поляне мы заметили небольшие домики: то были охотничьи балаганы; в них не было ничего, кроме деревянных кроватей и нар. Балаганы не запираются, и путники находят здесь пристанище от непогод. Некогда в Умпыре было обширное поселение шахгиреевцев; затем русские заложили укрепление, следов которого мы не отыскали, а после покорения Кавказа и выселения ахчипсховцев и псховцев в Турцию оберегать было некого, и эта роскошная местность поступила в полное распоряжение первобытных четвероногих и крылатых насельников страны».

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

Но конечно, самое живописное описание этой местности нам оставил Н. Я. Динник:

«Урочище Умпырь – одно из самых чудных мест в горах всей Кубанской области. Оно расположено на высоте около 8850 фут. над ур. моря. Это своего рода земной рай. Здесь сходятся долины или ущелья трех речек: М. Лабы, Умпыря и Ачипсты. Ущелье М. Лабы в этом месте сильно расширяется и дно его представляет чудную поляну, покрытую свежей зеленою травою со множеством красивых цветов; по ней разбросаны еще то одиночно стоящие, то собранные в небольшие группы стройные изящные сосны. М. Лаба ограничивает ее с востока и может считаться украшением этой местности. Умпырь и Ачипста значительно уступают ей в этом отношении. Но особенно замечательно урочище Умпырь своими необыкновенно живописными видами, которые открываются от него по всем направлениям.

…На север от поляны тянется описанное уже ущелье М. Лабы с его крутыми, высокими, обрывающимися к речке, скалами и остроконечными пиками. Отсюда они видны еще лучше и в хорошую погоду особенно рельефно обрисовываются на темно-синем фоне неба. На юг тянется продолжение этого же ущелья, но здесь оно не так скалисто и почти сплошь покрыто лесом. Горы, окружающие его, вдали становятся выше и выше. С правой стороны долины в одной котловине на них лежать порядочные лоскуты снега, а еще дальше на юг ущелье это замыкается очень высокими, скалистыми и крутыми горами, изящно украшенными пятнами, полосами и лентами вечного снега. Это северный конец того отрога Главного Кавказского хребта, который отделяет долину Цахвоа, притока М. Лабы, от долины этой последней…

Окрестности Умпыря представляют и лучшее в отношении охоты место во всем районе Кубанской Великокняжеской Охоты. Здесь, особенно в долине Умпыря, водится много оленей, диких кабанов; на «Кочерге» и в горах, окружающих долину Умпыря, бродят целые стада серн, а несколько дальше, на Магишо, Лугане и других высоких горах живут туры. Медведи здесь попадаются до сих пор довольно часто, но количество их сильно уменьшилось за последние годы вследствие того, что они, как и прочие хищные звери, истребляются всеми способами в районе Кубанской Охоты (во время нашего пребывания на Умпыре сюда приехали три егеря Кубанской охоты и за неделю в долине Умпыря убили 8 медведей, считая в том числе и медвежат). Не особенно давно в долине Умпыря водились зубры, но они покинули эти удобные для них места тогда, когда венгерцы-лесопромышленники, имеющие лесопильный завод недалеко от Псебая, начали рубить на этих местах лес. В урочище Умпырь попадается очень много зайцев. На средине умпырской поляны построен охотничий лагерь, состоящий из маленького деревянного домика и нескольких дощатых бараков».

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

8 сентября к 11 часам утра в лагерь на Умпыр прибыли главные силы охотничьего отряда. (Весь день 7 сентября В. А. Шильдер и граф А. В. Гудович посвятили охоте с подхода, однако результатов эта охота не имела). Перед обедом всем обществом отправились удить форель к мосту через Лабенок как здесь принято называть М. Лабу. После обеда все разошлись с подхода на правый берег М. Лабы, однако к вечеру все вернулись без трофеев.

9 сентября задолго еще до восхода солнца, Великий Князь уехал в горы за М. Лабу; все остальные в этот день с утра не охотились. Великий Князь вернулся из-за Лабенка без результата; оленя видел, но подойти к нему не удалось. После раннего обеда все вновь разошлись с подхода. Вечером все вновь собрались у костра. Великому Князю за Лабой опять не повезло; Ф. И. Краткий убил на засидке двух свиней; а доктор М. А. и К. Т. Улагай стреляли по сернам у горько-соленого источника над р. Ачипстой; В. А. Шильдер добыл серну. Атаман А. А. Павлов и граф А. В. Гудович отсутствовали; первый отправился ночевать вверх по M. Лабе в Раштаи, последний — в верховья Умпыра. Оба вернулись на следующий день. Каждый принес в качестве трофея оленьи рога на 10 концов.

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича

10 сентября в 3 часа дня охотники выехали за М. Лабу брать загоном ближайший так называемый «венгерский гай». С тех пор, как охота Великого Князя устроила тропу по непроходимому ущелью М. Лабы от Затишья на Умпыр, владельцы венгерской пильни начали эксплуатацию казенного леса, но только в ближайших окрестностях Умпыра, у самого подножия гор. Ко времени описываемых событий они еще не приступали к рубке в ожидании окончания великокняжеской охоты, хотя и запаслись уже очередным разрешением рубить лес.

По пути В. А. Шильдер вновь указывает на следы, оставшиеся в этой местности от горских поселений прежних времен:

«Я в первый раз попал на правый берег М. Лабы в просторную долину нижнего течения Умпыра. Многочисленные и разнообразные фруктовые деревья, с переродившимися на них мелкими плодами, служат несомненным доказательством существования здесь некогда большого аула».

11 сентября В. А. Шильдер на целый день уходил за сернами на Ачипсту – вершину в системе хребта Кочерга. Н. Я. Динник так описывает это место:

«Долина Ачипсты значительно шире, просторнее и также почти сплошь покрыта дремучим лесом, по преимуществу хвойным. Он замечателен тем, что в нем до сих пор водятся зубры. С северной стороны этой долины виднеются крутые зубчатые скалы — отроги горы Ахцархвы, а с южной поднимается до 7500 фут. другой необыкновенно крутой кряж. Гребень его идет сначала с В. на З., а потом поворачивает под прямым углом почти прямо на юг, напоминая своими изгибами “кочергу“. Этим именем называют его егеря Кубанской Охоты».

Охота Шильдера в скалах Кочерги не была удачной, и к вечеру он вернулся в лагерь. После него приехал и Ф. И. Краткий. Ему тоже не повезло в верховьях р. Цахвоа. Спеша забежать вперед сернам, которых нагонял на него охотник Ермоленко, он упал в крутом месте, и едва не скатился со скал, бросив даже ружье. Тут-то и набежали на него серны. Пока он сам вставал и поднимал ружье, серны были уже далеко; пришлось стрелять вдогонку без успеха. Место для отдыха и закуски он выбрал не по своему желанию, а по совету Ермоленко, и видел, как прошел олень именно там, где он собирался сесть отдыхать. А. А. Павлов стрелял за Лабой по очень большому оленю и без сомнения его ранил, так как он ушел, хотя и без крови, но шагом, с остановами. Из-за отсутствия крови не было возможности его преследовать. В декабре Великий Князь получил донесение, что рога и кости этого оленя найдены венгерцами при рубке леса. Рога его переслали в Петербург; экземпляр оказался редкий, на 20 концов. Позже всех в лагерь вернулся Великий Князь. Ему удалось, наконец, добыть оленя на 14 концов.

12 сентября предполагалось взять загоном «азиатский гай» под горой Магишо, на правом берегу Умпыра, и, если позволить время, тот гай, где днем ранее впервые охотился Великий Князь. На этот раз гаевая охота оказалась неожиданно успешной. Убиты были: Ф. И. Кратким — молодой олень и серна и А. А. Павловым — серна. Начал стрельбу по оленю К. Т. Улагай; совсем не стрелял Великий Князь. По предположению Ф. И. Краткого, новый гай был прозван Сергеевским (впоследствии это название перешло на целый хребет – отрог горного узла Магишо – и на вершину – высшую точку этого хребта).

Кубанская охота в присутствии Великих Князей Петра Николаевича и Георгия Михайловича. Состязание в стрельбе

13 сентября поднялись рано. На утро было назначено традиционное состязание в стрельбе. Все участвовавшие в состязании разделялись на три категории, и на каждую было назначено по три денежных приза. Стреляли на 100 шагов в кружки в 8 вершков диаметре. Из охотников лучше других стрелял Жуков. В заключение стреляли господа; золотой жетон с вензелем Великого Князя достался щтаб-ротмистру, атаману А. А. Павлову. После состязания позавтракали и в 10 часов утра выступили в Псебай. Переход предстоял в 50 верст. Описание состояния тропы от Умпыря до Черноречья приведено у В. А. Шильдера:

«На протяжении первых 13-14-ти верст от Умпыра до Затишья тропа продолжена охотой Великого Князя в тесном ущелье М. Лабы, которое может быть в миниатюре уподоблено в этом месте Дарьялу. Выше Умпыра, на Раштаи, существовала устроенная войсками колесная дорога, как продолжение дороги от Псебая до Затишья, но этот трудный участок был пропущен. М. Лаба стеснена здесь отвесными скалами; она то и дело кидается по камням с одного берега на другой, то разбиваясь во всю свою ширину в пену и брызги, то устремляясь прозрачными изумрудными струями.

В некоторых местах с одного берега на другой перекинуты гонкие бревна по два вместе; ими пользуются венгерцы при сплаве леса с Умпыра на пильню. Сплав леса по Лабенку дело не легкое, при котором, говорят, были не только случаи получения рабочими увечий, но не обошлось даже без человеческих жертв. Кроме рабочих, бревенчатыми кладками чрез Лабенок пользуется и пантеры: их следы замечаются зимою на запорошенных снегом бревнах. Охотники прозвали их из-за этого «барсовыми кладками».

После 12 часов мы достигли урочища Затишье, прозываемого также Третьей ротой, по месту расположения 3-тьей роты Севастопольского полка, хотя никаких следов ее пребывания здесь я не заметил. (В. А. Шильдер ошибается. В Затишье, как мы уже указывали выше, находилась третья рота Кавказского линейного батальона. Впрочем, во время последующих охот егеря укажут ему на его заблуждение). В 13 ч. дня прибыли в поселок Черноречье у впадения Уруштена в М. Лабу. Здесь сохранились капитальные береговые сооружения от моста чрез Уруштен; от деревянной арки не осталось и следов; уцелела одна лишь каменная кладка из тесаного плитняка».

Подводя итоги охоте 1894 года, мы видим, что с 27 августа по 12 сентября произведено 10 охот загонами и убито 9 штук, и столько же охот с подхода, на которых убито вдвое больше, т.е. 18 штук зверей. Всего убито: 3 тура, 9 оленей, 11 серн, 2 свиньи, 1 медведь и 1 горный тетерев, итого – 27 штук.

Кубанская охота в присутствии Великого Князя Сергея Михайловича

Сразу же по окончании охоты, для лучшего ее обеспечения от покушений браконьеров со стороны Сахрая, Великий Князь приказал увеличить команду на два человека и поместить их в урочище Хамышки. Также Великий Князь разделил ближайший надзор за охотой между Щербаковым и Жуковым, так как одному старшему невозможно было поспевать за дальностью расстояний всюду, где было необходимо личное его присутствие. Вместе с тем Щербаков оставался временно исполняющим должность управляющего Кубанскою охотой, однако в должности этой пробыл недолго.



12 комментариев

  • сергей

    Здравствуйте!
    Статья замечательна, проработка темы глубокая, статья прекрасно иллюстрирована картографическим материалом и фотографиями. Возможны мелкие уточнения,если интересуетесь, напишите, отвечу и пришлю дополнительные материалы.

    С уважением, Сергей.

  • Шильдер Катерина

    Все, что в вашей статье мне интересно. Прошу вас ответьте мне.

  • Спасибо, Митя! Очень интересно. Инспектора Северного отдела Кавказского заповедника года три назад нашли на Пшекише огромный бук с отчетливой надписью “Егерь Кубанской охоты Иван Крутенко 1924 г.” У меня где есть фото этого бука – он недалеко от кордона Киша.

    • Ага, мне встречалась эта фотография на сайте заповедника.
      А Крутенко вместе с Щербаковым и еще несколькими егерями после образования заповедника продолжили успешно в нем работать..

  • Элина

    Добрый день! Прочитала статью. Очень интересно, особенно, когда часто бываешь в этих местах. Я могу приобрести эту статью с фотографиями и где? Может еще есть какой либо материал на эту тему. Буду очень признательна

    • Здравствуйте!
      1.Эта статья существует только в электронном виде. “Приобрести эту статью с фотографиями” – Вы имеете в виду купить ее в напечатанном виде? или приобрести для дальнейшей печати?
      2. Материалов на данную тему существует немало, конкретизируйте ваши интересы.

  • Элина

    Хотелось бы купить эту статью или подобную с иллюстрациями. Очень интересно. Я часто бываю в этих местах. Была и в домике, где останавливались Великие кнезья. Печальное зрелище. Немного лучше дом, где останавливались фрейлины, но он в частной собственности. Мечтаю его выкупить, как получится. Везде искала фотографии, но не нашла. Статья вся очень интересная

  • Алексей

    здравствуйте!
    Скажите пожалуйств какого года Десятиверстная карта Кубанской области Н. Иваненкова. Указывается что она 1902 г., но на ней село Хамышки значится как Алексеевское. Хотя переименование было совершено в 1905 г.
    И кто автор статьи, на кого сделать ссылку?

  • Прочитал с огромным интересом! Спасибо!

  • Михаил

    Спасибо за прекрасный сайт. Описание Великокняжеской Охоты прочел с огромным интересом. А богатство выложенной библиотеки просто восхищает. Как хорошо что наткнулся на адрес сайта аккурат перед отпуском. А в дальнейшей перспективе, м.б., и идеи маршрутов использую

  • Владислав Омелаев

    Здравствуйте, очень интересная статья. Очень интересно – может кто знает – КТО Изображен на фото:
    http://mountaindreams.ru/wp-content/gallery/kuban_ohota/44.jpg?685865103, интересуют 2 человека – тот кому Сергей Романов положил руку на плечо и черкес/адыг стоящий рядом (правее от Сергея Романова)

Написать комментарий


© 2010 - 2016 Аня и Митя Андреевы

В оформлении сайта использованы рисунки Марии Филатовой


Использование любых материалов этого сайта разрешается только с согласия авторов.


FAQ: часто задаваемые вопросы


Наши контакты:

mandarinki@gmail.com

ronya

instagram: mountaindreams.ru


FAQ: часто задаваемые вопросы